Предприняло ее тогдашнее чехословацкое руководство во главе с Александром Дубчеком. А закончились те давние события трагически - введением в страну иностранных войск из СССР и других стран социалистического лагеря. Как выглядела чехословацкая драма глазами очевидца? Об этом нам рассказал непосредственный участник переломного момента истории - наш земляк, в те годы военнослужащий советской армии Михаил Семенович Мартыненко:
- В 1965-м я закончил Ахтырскую школу № 2 и в сентябре того же года был призван в армию. Карантин проходил в Кривом Роге, а служил в 201-м танковом полку, который, кстати, во время Великой Отечественной войны принимал участие в освобождении Ахтырки.
- Вы были танкистом?
- Нет, начальником радиостанции средней мощности, установленной на автомобиле ГАЗ-63. Службу, а она тогда продолжалась 3 года, заканчивал в звании сержанта. Полк наш базировался в Венгрии - около села Польгарди, что близ города Секешфехервар.
- Как проходила ваша служба в Венгрии?
- В целом, спокойно. Правда, в 1966 году, к 10-летней годовщине тамошнего путча, возникло некоторое напряжение. Помню, в то время у нас начали усиливать посты (два человека вместо одного), всем без исключения стали выдавать боевые патроны. Но все обошлось.
- Когда вы впервые услышали о чехословацких событиях?
- В Венгрии мы служили в условиях почти полной информационной изоляции, да и политике внимания уделяли мало. Поэтому началось все для нас, пожалуй, с совещания в Чиерне над Тисой. В нем принимали участие высшие партийные руководители социалистических стран. Там они и приняли решение о введении войск в Чехословакию. Наш замполит объяснил нам, что это нужно для защиты всего соцлагеря, мол, иначе туда войдут западногерманские части, и мы должны их опередить...
- Где и когда ваш полк перешел границу Чехословакии?
- В районе между венгерским поселением Комарон и чешским Комарно. Точную дату мне сейчас припомнить трудно: было это примерно 20 или 22 августа 1968 года. В 24:00 наш первый танк проехал через приграничный мост. Одновременно соседний полк начал движение по понтонной переправе. А уже к вечеру, меньше чем через сутки, мы прибыли к месту назначения - в город Иглаву.
- Почему именно туда?
- Там находился чехословацкий танковый полк, который мы блокировали. Чешских военнослужащих вскоре распустили по домам. Кстати, на их технике, в отличие от нашей, даже не было боекомплектов!
- Случались ли во время вашего пребывания в Чехословакии какие-то эксцессы или опасные моменты?
- Я слышал, что другим частям приходилось вступать в боевые действия, пусть и незначительного масштаба. Но нам в этом отношении повезло больше. Наверное, самым неспокойным вышел тот день, когда мы находились на марше. Дорогу нашим танкам несколько раз преграждали манифестанты с транспарантами вроде "Коллаборационисты, убирайтесь домой!" или, как видно на сохранившейся у меня фотографин, "Для оккупантов нет хлеба, нет воды, только ненависть!". Впрочем, чтобы разогнать толпу, достаточно было сделать предупредительный выстрел в воздух. Правда, однажды, когда в движении нашей колонны возникла небольшая заминка, группа чехов окружила "УАЗик" начальника штаба, ехавший как раз за моей машиной, и едва его не перевернула. Однако мы утихомирили их с помощью мужского разговора, не прибегая к силе. Кстати, мы получили приказ: отвечать выстрелами только на выстрелы. К счастью, до этого дело не дошло...
- А как на вас реагировали местные жители уже в самой Иглаве?
- Собственно, мы стояли не в самом городе, а около него, в лесу, и жили в землянках. Поэтому с чехами сталкивались не часто. Изредка те подходили к нам, заговаривали на ломаном русском, но держали себя вполне доброжелательно: они быстро поняли, что мы, в общем-то, такие же люди, как и они сами.
- Как долго вы находились в Чехословакии?
- Около двух месяцев. Потом нас заменили новые части из числа прошедших переподготовку резервистов, а мы вернулись на зимние квартиры. 19-го же ноября, как раз на свой день рожденья, я демобилизовался и вскоре вернулся домой. Там я с удивлением узнал, что родные и близкце за нас очень волновались. Мы же в то время ни о какой опасности не задумывались: молодым любое море по колено!
- Как вы сейчас, с высоты прошедших десятилетий, оцениваете те события?
- Однозначную оценку мне им дать трудно, поскольку я не считаю себя достаточно информированным. Тогда все выглядело простым: мы защищали безопасность и целостность социалистического содружества. Но теперь я, конечно, понимаю, что раз вводили войска, то присутствовал и элемент насилия.
- Было ли, по-вашему, что-то общее между Чехословакией 1968 года и Украиной 2004-го?
- То было совсем другое время. Тогда не было гласности, так что информацию все мы получали из одного источника, причем фильтрованную. В период же Майдана, как и сейчас, мы могли пользоваться свободой слова, а значит делать более объективные выводы.
Что ж, сейчас у нас, действительно, по крайней мере, есть выбор. Да и украинских солдат никто против их воли не отправит в "горячие точки" вроде Чехословакии или Афганистана. А значит, времена все же меняются, пускай и не во всем в лучшую сторону!
Записал Михаил Руденко
Розділи 
